« ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
 


     Все, знавшие Мануэла с детства, отмечали его приветливость и мягкость характера. Он рос мальчиком необычайно добродушным, не способным перечить не только старшим, но и своим ровесникам. Говорил мало и негромко, однако при всём этом был почти неуправляем. Когда его ругали за воровство сладостей или печенья из кладовой, он виновато улыбался и при первом же удобном случае снова делал то, что ему запретили. За это он иногда получал айвовым прутом по "мягкому месту", но всё же меньше, чем заслуживал, — он был маленького роста, гораздо ниже, чем обычно дети в его возрасте, и всем своим видом внушал чувство умиления и жалости.
     "Маленький, как гарринча!" — заметила однажды это сходство Роза. Она и начала звать его этим именем. Гарринча или гарриша — так на северо-востоке Бразилии называют маленькую доверчивую птичку с красновато-коричневым оперением и чёрными полосками на спине, питающуюся мелкими насекомыми и пауками. Поёт она красиво, но не способна жить в неволе. В Пау Гранде их было видимо-невидимо. Прозвище прижилось, и уже к четырём годам Мануэл был Гарринчей для своих родителей, братьев и сестёр, а также друзей и знакомых.
     Гарринча не выносил никаких ограничений. До семи лет он только и делал, что купался в реке, гонял мяч и охотился на птиц. Эти маленькие существа самым тесным и лирическим образом оказались связаны с его имиджем в будущем, хотя в детстве, стреляя по ним из рогатки, он погубил их немало. Бил он и других птиц, а не только своих "тёзок". Даже просто швыряя камень рукой, он был меток как никто другой, независимо от того, была ли целью наивная колибри или другая, менее доверчивая птица. Его глазомер являлся предметом зависти всех ребят в посёлке. Домой он приносил до 48 птиц, сбитых за одно утро.
     Если спустя годы пернатых в Пау Гранде стало меньше, то это из-за мальчишек поколения Гарринчи и его самого — для них мишенью служило всё, что летало. Судьба этих птиц после ощипывания состояла в "возрождении" в качестве пищи для ребят, приготавливаемой их матерями, чтобы дети могли подкрепиться в промежутках между завтраком, обедом и ужином. Только к Гарринче это не относилось. Он был единственным, кто не следовал старой заповеди, гласившей: убил — должен съесть. Гарринча охотился не для того, чтобы есть, а просто так. И не птичье жаркое было любимым его лакомством — вплоть до того, как Гарринча повзрослел, он предпочитал рис, фасоль и макароны.
     Убивать ради того, чтобы убивать, занятием оказалось увлекательным, и впоследствии, начав работать на фабрике, он купил себе ружьё, с помощью которого расширил свой охотничий арсенал. От старших он узнал, что певчих птиц лучше ловить силками. Современники рассказывали, как Гарринча иммитировал движения птиц и прыгал на корточках, думая, что так он их приманит. Конечно же, это не срабатывало, но, похоже, он нашёл другой способ обмануть их, а с ловушкой научился управляться не хуже, чем с рогаткой. К десяти годам у него дома стояло уже тридцать клеток с самыми красивыми птицами тех мест.
     На покупку проволочных клеток денег не было, поэтому мальчишки, включая и Гарринчу, сами мастерили их из древесных прутьев или из тонких палочек, выпадавших из ракет, которые люди запускали во время праздников. Однако после поимки и помещения птиц в клетки Гарринча терял к ним всякий интерес. Одна только Роза чистила эти клетки и кормила пернатых. Когда Гарринча хотел купить себе чего-нибудь сладкого, например, медовых конфет на палочках, он брал одну из клеток с птицей и шёл продавать.

 
  19

СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА »


 
« НАЧАЛО КНИГИ СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА »