« ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
 


     И вот, когда в двенадцатилетнем возрасте у Гарринчи случился первый сексуальный контакт, всё произошло не совсем так, как он мечтал. Дело в том, что его "партнёршей" была... коза.
     В этом нет ничего шокирующего — такова история девяноста девяти процентов мальчиков в бразильских деревнях 1940-50-х годов. Гарринча делал всего лишь то, что, как он видел, делали взрослые. Проституток в Пау Гранде не было. Ближайшим местом, где они обитали, являлся Петрополис, но у Гарринчи не было денег, он не знал дороги и был ещё слишком мал, чтобы ездить туда в одиночку. С ним мог бы поехать его друг Арлиндо, но и у того тоже было пусто в карманах его коротких штанов.
     Будь у Гарринчи возможность, он приударил бы за киноактрисой мулаткой Марией Лопес или ещё за одной, с труднопроизносимым для него именем Морин О'Салливан, сыгравшей роль Джейн в фильме "Тарзан", но в его безнадёжной ситуации выходом могли быть только козы.
     Деньги, по крайней мере, на небольшие случайные расходы, начали появляться у Гарринчи с конца 1947 года, когда он пришёл на фабрику. Согласно записи в картотеке компании "Америка Фабрил", он приступил к работе через один месяц и один день после достижения четырнадцатилетнего возраста: 19 ноября 1947 года. Его рабочее время по будням длилось с 7 часов до 16 часов 40 минут с часовым перерывом на обед, а по субботам — с 7 до 11 часов 40 минут. Итого: 48 часов в неделю с оплатой в размере 61 сентаво в час.
     Отец убедил его вернуться к учёбе, и в течение нескольких месяцев 1948 года Гарринча посещал школу, только в вечернюю смену. Он снова ходил во второй класс, но уже к другой учительнице — доне Пергентине, которая оказалась ещё строже, чем дона Сантинья: Гарринча не то что провалил экзамены — он даже не пошёл их сдавать. С того времени он бросил учёбу навсегда, последовав примеру большинства рабочих фабрики, которые, несмотря на поблажки и заниженные требования, так и не смогли осилить даже первичный курс. Единственное, что Гарринча обрёл в школе, — это новые друзья.
     На фабрике его направили в цех обработки хлопка. Дело это, надо сказать, довольно тонкое, сравнимое с очисткой кукурузной или рисовой муки, а условия работы на принадлежавших англичанам фабриках в течение большей части XX века не очень-то отличались от тех, что существовали ещё в начале эпохи индустриальной революции 1700-х годов. В хлопковом цеху трудились одни мальчики, потому что только их можно было заставить работать в этом придатке ада.
     Цех представлял собой подвал, в котором стояли очистители или так называемые джин-машины — станки, принимавшие хлопок и очищавшие его от семян и пуха. Неизвестно, что быстрее могло свести человека с ума — оглушающий грохот, сорокаградусная жара или невообразимое количество выбрасывавшихся станками хлопковых отходов. Эти отходы, которые рабочие называли "вшами", нужно было подметать, а затем просеивать, чтобы потом использовать в производстве ватина. Гарринча числился подметальщиком.

 
  22

СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА »


 
« НАЧАЛО КНИГИ СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА »