« ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
 


     Впрочем, отдельно у каждого из них в прошлом уже были мелкие попойки. Во время застолий, которые устраивал дома Амаро, никто не мешал Гарринче и другим мальчикам пробовать алкоголь в своё удовольствие, не говоря уже о бесчисленных дозах кашимбо, потреблённых ими ещё через соску.
     В обстановке деревенского быта никаких запретов детям выпивать и, тем более, курить не существовало. Считалось, что курить — это так же естественно, как и дышать. Курили не только мужчины — женщины тоже дымили сигаретами из соломы, а некоторые даже трубками, сидя на крыльце своих домов. Гарринча научился курить ещё до прихода на фабрику — даже раньше десяти лет — и, естественно, начал он с сигарет из соломы. Зарплата позволила ему покупать настоящие сигареты в магазине у Констансио, только не целыми пачками, а по одной-две штуки.
     Ребятам, не ходившим на обед домой, фабрика обеспечивала легкий завтрак. Состоял он из стакана молока и ломтика хлеба без масла. Мать Гарринчи каждый день дополнительно клала ему в сумку хлеб и бананы, но однажды делать это стало некому — в июне 1949 года в возрасте 48 лет Мария-Каролина умерла.
     Случилось так, что через несколько дней после рождения самого младшего из сыновей — Жорже — Мария-Каролина нарушила предписанный ей врачом послеродовой режим и, будучи очень ослабленной, вскочила с кровати и выбежала во двор, чтобы загнать свиней в укрытие перед надвигавшейся грозой. Будь тогда возможность спросить местного врача Педро Сикейру, опасно ли это, он, несомненно, запретил бы и ещё сделал бы ей выговор за такую беспечность, но гроза началась внезапно, и свиньи ждать не могли. Поэтому винить во всём животных, наверное, несправедливо, тем более, что у Марии-Каролины в то время уже была инфекция, полученная ею во время родов. Физическое усилие вызвало у неё резкое повышение давления, и она потеряла сознание. Её отвезли в госпиталь округа Мажэ, где наличие у неё инфекции подтвердилось, но было уже слишком поздно. Несколько дней Мария-Каролина провела в агонии, и даже собственные заклинания и молитвы ей не помогли. Гарринче к тому времени не исполнилось ещё и шестнадцати лет.
     Как и всякий ребёнок при потере матери, он испытал глубокое потрясение, однако для него это оказалось трагедией вдвойне, потому что мать была его единственной защитницей от суровых нападок отца. Горе его усилилось безмерно, когда менее чем через месяц, несмотря на траур в семье, вдовец Амаро привел в дом другую женщину.
     Звали её Сесилией, и она не входила в число его старых или новых пассий — увы, он даже не был с ней знаком. Её привезли из Петрополиса по рекомендации одного из его друзей, после того как Амаро пожаловался, что ему не хватает женщины, чтобы согреть его в постели, и хозяйки в доме, чтобы присматривать за младшими детьми. Новорождённого Жорже к тому времени отдали на воспитание другой супружеской паре. Дона Сесилия тоже была вдовой, имела детей и, войдя в новую семью, принялась исправно выполнять обязанности супруги и хозяйки дома.

 
  25

СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА »


 
« НАЧАЛО КНИГИ СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА »