« ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
 


     До тех пор Гарринча никогда не думал о футболе с точки зрения денег да и, вообще, с какой-либо точки зрения. Он не любил беседовать о футболе, никогда не ездил в Рио смотреть матчи и не слушал радиорепортажи. Болел он за "Фламенго", но это оказалось случайностью, потому что, когда ему было шесть лет, в 1939 году, "Фламенго" выиграл чемпионат "Кариока", а в его составе в то время играли Домингос да Гиа, Леонидас и Зизиньо, о которых все беспрестанно говорили. В 1950 году на стадионе "Маракана" Бразилия проиграла финальный матч чемпионата мира Уругваю. Гарринча забыл о том, что репортаж можно было послушать по установленному на площади репродуктору, и ушёл на рыбалку, а когда вернулся, застал весь Пау Гранде плачущим навзрыд. Узнав в чём дело, он счёл это глупостью — футбол для него хорош был лишь тем, что в него можно играть.
     Именно за это "Серрано" ему и платил. Когда родственники Гарринчи подсчитали, оказалось, что зарплата его была далеко не символической: за полтора часа, проведённых на поле, он зарабатывал в 25 раз больше, чем фабрика платила ему за час.
Это были деньги, но, похоже, особого значения для Гарринчи они не имели. Побыв три месяца "профессионалом", он устал мотаться каждое воскресенье в Петрополис, махнул рукой на подписанный им контракт и покинул "Серрано". Его клубом был "Пау Гранде", в котором он играл бесплатно.
     За год до этого, в 1950-м, накануне его семнадцатилетия один из руководителей фабрики настоял на том, чтобы Гарринча поехал на просмотр в "Васко да Гама". Большие клубы специально выделяли время — один-два раза в неделю — на то, чтобы посмотреть ребят, приезжавших в поисках шанса попасть в их молодёжные команды. Иногда такие "спектакли" выглядели драматическими: почти все эти мальчишки происходили из бедных семей, и футбол служил для них единственной возможностью выбиться в люди. А иногда — комическими: какими бы крутыми парнями они ни были у себя дома, все как один становились кроткими и застенчивыми, стоя с зажатыми под мышкой бутсами на поле именитой команды.
     Ответственным за отбор мог быть назначен бывший футболист, вышедший на пенсию, но ещё старавшийся приносить пользу своему клубу, или кто-нибудь из членов клуба с хорошей интуицией в выявлении наиболее способных и одарённых ребят. Мальчиков угощали бутербродами с варёной колбасой (а многие из них в этом нуждались, поскольку до начала просмотра подолгу ничего не ели), после чего ставили тренироваться друг с другом попарно.
     Каждый из претендентов рассматривал эту тренировку как свой великий шанс, ведь едва заметный блеск в глазах тренера мог означать контракт, место в команде высшей лиги и в будущем — приглашение в сборную страны, что являлось пределом мечтаний любого футболиста в 1950-е годы. Однако мечты эти могли быть похоронены всего лишь парой слов.
     На просмотры приходили толпы парней. Один за одним по приглашению они выходили на поле и, едва коснувшись мяча, сменялись другими ещё до того, как слышали обрушивавшую все их надежды фразу:
     "Эй, больше не надо сюда приходить! Слышишь?"
     После таких слов, юношу охватывала мысль о самоубийстве, а на его место выходил следующий. Лишь один из ста получал приглашение прийти снова.

 
  28

СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА »


 
« НАЧАЛО КНИГИ СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА »