« ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
 


     Жентил Кардозо встретил Гарринчу, уже зная, кто это такой, — весь предыдущий вечер его сын Неутон только и рассказывал ему о правом нападающем, тренировавшемся с молодёжной командой. Вероятно, поэтому тренер не смог удержаться от навязчивого вопроса:
     "Так это ты — "находка Арати"?"
     Гарринча растерялся. Не дожидаясь ответа, Жентил перепоручил его своему помощнику Пауло Амаралу, тренеру по физической подготовке, со словами:
     "Этого парнишку нашёл Арати. Поставь-ка его против Нилтона."
     Истории про Гарринчу содержат упоминание о том, что якобы в тот самый момент Жентил Кардозо повернулся к кому-то и сквозь зубы проговорил:
     "Сюда уже приходят играть даже калеки!"
     Другие рассказывали, что на вопрос тренера: "Ты чем в футбол-то играешь, сынок?" Гарринча ответил: "Мячом." Версий произошедшего тогда за несколько минут до начала тренировки столько, сколько и людей, утверждавших потом, что были на поле "Ботафого" в тот день, 10 июня 1953 года. Если верить им, то добрая половина Рио присутствовала на вошедшей в историю первой тренировке Гарринчи. Любопытно, что большинство этих "очевидцев" даже сегодня понятия не имеют о том, что накануне Гарринча уже приезжал в "Ботафого", тренировался с молодёжной командой и поразил всех, кто там присутствовал.
     Возможная грубость Жентила ("сюда уже приходят играть даже калеки"), наверное, была лишь способом охарактеризовать "Ботафого" как некое поле чудес, на которое устремились нуждавшиеся в поддержке и исцелении и где им вдруг явился ангел-спаситель. Если так, то вся эта история выглядит куда лучше. И всё же, "Ботафого" не был "полем чудес", Гарринча не нуждался в поддержке и даже более того — имел довольно влиятельных покровителей, а темнокожий Жентил не говорил ничего подобного.
     У бывшего моряка Жентила характер был непростой. Кроме того, он страдал неврозом и таил непроходящую обиду на весь мир. Часто он жаловался, что ему никогда не стать тренером бразильской сборной, потому что он "темнокожий парень", как многие его называли, а в сборной хотели видеть "белого" тренера, такого, как Флавио Коста или возглавлявший в то время национальную команду Зезе Морейра. Жентил был расистом, только наоборот: каждый год 13 мая он собирал в раздевалке темнокожих игроков и произносил речи с выпадами против мира "белых". В "Ботафого" он одно время пытался учредить нечто вроде трибунала, формируемого самими игроками, чтобы судить своих же товарищей, которые за нарушения правил бывали удалены с поля. Однако, при всей сложности своего характера к Гарринче Жентил не проявил никакой неприязни. И даже наоборот.
     Обычно тренеры вводили в игру новичков минут за десять до конца тренировки, когда у тех почти уже не оставалось времени как следует себя проявить, но Жентил Кардозо велел своему помощнику Пауло Амаралу выдать Гарринче футболку дублёра под номером 7, чтобы тот тренировался с самого начала. Что же это могло означать? Может быть, Жентил отнёсся к рекомендациям своего сына Неутона относительно Гарринчи более чем серьёзно? Или, являясь в прошлом моряком торгового флота, он был чем-то обязан сеньору Эурико Салгадо из судоходной компании "Ллойд Бразилейро"?

 
  38

СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА »


 
« НАЧАЛО КНИГИ СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА »