« ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
 


     Только теперь до Алешандре Мадурейры дошло: по мальчишеским манерам и голосу Гарринчи он думал, что тому ещё нет восемнадцати, и собирался подписывать с ним контракт как с юниором. Тогда Жентил Кардозо подтвердил, что Гарринче уже без малого двадцать лет и контракт с ним нужно заключать как с профессионалом. А раз он женат, то под опекой родственников уже не находится — тем лучше, потому что не нужно ехать в Пау Гранде за подписью его отца.
     Чтобы скоротать время, Мадурейра повёз Гарринчу в центр города сделать фотографии, без которых нельзя оформить контракт. Полдюжины снимков размером 3 х 4 сантиметра были заказаны в фотостудии на улице Сете де Сетембро. Пока производилась проявка и печать, Мадурейра повёл Гарринчу обедать в "Тимпанас", португальский ресторан на улице Сан Жозе. "Тимпанас" часто посещали популярные писатели, и его хозяин Лино Соарес де Алмейда хлопотал и суетился, как мог. С Алешандре Мадурейрой сеньор Лино был знаком, поэтому он поприветствовал их лично, усадил за стол и спросил, что они хотели бы заказать.
     Гарринча просмотрел меню, делая вид, будто его читает, и ответил:
     "Пожалуйста, рис, фасоль и макароны."
     "Не желаете ли порцию жареной трески?" — переспросил Лино, но Гарринча остался непреклонен:
     "Нет, сеньор, я люблю рис, фасоль и макароны."
     Простодушие Гарринчи было одной из его черт, очаровавших весь персонал клуба. Многим нравилось, как он, ведя мяч, приговаривал: "О-па!" и "Вот так!" Между прочим, он даже не знал многих слов футбольного лексикона: говорил "пенати", вместо "пенальти", и "харф", вместо "хаф" в слове "хафбэк", обозначающем игрока средней линии. Когда кто-нибудь из раздражённых манерами Гарринчи высказывал в его адрес упрёки в невежестве, боссы тут же за него вступались: "Ну и что? В футболе полно игроков, которые разговаривают так же, но не показывают на поле и половины того, что делает он."
     В то время как Гарринча в ожидании заказанных фотографий сидел в ресторане и ел фасоль с макаронами, читатели вечерних выпусков "Диарио да Нойте" и "Глобо" узнавали, что у "Ботафого" появился новый и весьма яркий форвард. Статьи в обеих газетах были насыщены тонами восхищения. Правда, в "Глобо" ошиблись с его возрастом, сообщив, что ему восемнадцать лет, но историю его появления в клубе описали точно: Арати увидел этого парня во время своего участия в качестве судьи в одном из матчей где-то в глубинке штата Рио де Жанейро и пригласил на просмотр в "Ботафого". Тот не приехал, а спустя почти год другой член клубного сообщества привёз его и передал на попечение Неутону Кардозо. О пресловутом "танце" с мячом вокруг Нилтона Сантоса не было ни слова. Впрочем, неупомянутым остался и Нилтон, но самое главное — это то, что "Глобо" правильно сообщила прозвище футболиста: Гарринча.
     "Диарио да Нойте" опубликовала даже его фотографии, но вся история вышла упрощённой. Было сказано, что Арати привёз игрока из провинции, и того сразу же приняли в команду профессионалов. Газета назвала его настоящее имя — Мануэл дос Сантос — и сообщила, что "здесь в "Ботафого" он получил прозвище "Гуаличо".

 
  42

СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА »


 
« НАЧАЛО КНИГИ СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА »