« ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
 


     По этому самому "здесь в "Ботафого" сразу угадывалось авторство Сандро Морейры. Репортёр забыл только пояснить, что в данном случае под "Ботафого" он имел в виду самого себя, активного болельщика и человека, приближённого к руководству клуба. Так же как и другие журналисты: Канор Симоес Коэльо, Жералдо Эскобар, Аугусто Мелло Пинто, Армандо Ногейра и Марио де Мораес, присутствовавшие на тренировке, Сандро отчётливо слышал, как Гарринча сказал, что его зовут Гарринчей, но это имя ему не понравилось — тем более, когда футболист пояснил, что гарринча — это маленькая птичка.
     Сандро счёл имя неподходящим и слишком женственным. Вероятно, это потому, что в Рио уже был кое-кто с таким именем. Гарринчей звали одну даму из высшего общества: Гарринча Мело Франко Лобо. Настоящее её имя было Мария де Лурдес, и происходила она из семьи известных политиков. Разумеется, прозвищем Гарринча она пользовалась в определённых кругах. Сандро, возможно, не был знаком с ней лично, но считал, что такое имя не подходит молодому парню, скачущему по футбольному полю, словно конь, и обыгрывающему всех, кто пытается отобрать у него мяч.
     Спешно вернувшись в редакцию, чтобы подготовить статью, Сандро рассказал о Гарринче заведующему отделом спорта Фернандо Брюсу. По действовавшим в газете правилам, Брюс обязан был выделить колонку, посвящённую футболу, хотя больше всего он любил скачки. А так как все любители конного спорта в то время являлись поклонниками Гуаличо — жеребца, выигравшего годом ранее бега "Гранде Премио Бразил" и считавшегося фаворитом этого же турнира текущего года в забеге, назначенном на 4 августа, Сандро и Брюс договорились о том, что Гарринча должен зваться Гуаличо. Вот так газета "Диарио да Нойте" породила новое прозвище. Вроде бы, хорошо было и футболисту, которого сравнивали с непобедимым скакуном, и газете, удачно совместившей футбол и конный спорт в одной колонке.
     К вечеру Алешандре Мадурейра с Гарринчей вернулись в клуб. Пауло Азередо прибыл в девять часов и при участии Мадурейры, Жулио де Азеведо и футбольного директора Эстанислау Памплоны разъяснил Гарринче условия контракта, после чего, пожав друг другу руки и обнявшись, все вместе довольные и счастливые вышли из кабинета.
     Гарринча подписал свой первый документ — первый из огромного их числа в будущем, согласившись на заработок лишь на триста крузейро больший, чем тот, что платили ему на фабрике. Теперь ему предстояло провести первую в его жизни ночь в этом "чудесном городе", как и по сей день в Бразилии часто называют Рио де Жанейро. Ночевать ему, правда, пришлось не в каком-нибудь из отелей района Синеландия и не в аппартаментах у кого-то из боссов на проспекте Атлантика, а в примитивной спальне, которую "Ботафого" оборудовал под трибунами стадиона вдоль улицы Женерал Севериано прямо напротив госпиталя "Пинел", на кишевших клопами матрацах из конского волоса.

 
  43

СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА »


 
« НАЧАЛО КНИГИ СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА »